30 апреля 2017
12:04

Станислав Минаков: «За этим у них последует безысходность прозрения…»

«Демократы» всегда точно знают, кто любит Отечество, а кто нет, кому можно дозволить говорить, а кому надо рот замазать…

«Демократы» всегда точно знают, кто любит Отечество, а кто нет, кому можно дозволить говорить, а кому надо рот замазать…

13 августа 2014   |   09:00
5

Известного харьковского поэта и публициста Станислава Минакова исключили из украинского союза писателей. Его коллеги оказались верны «лучшим» идеологическим традициям предшественников, проявили оперативность и смекалку, стараясь угодить власти, выполнить ее заказы и пожелания.

— Станислав, что произошло в харьковской организации союза писателей? Как Вас исключали из НСПУ?

— Исключение меня из «рядов членов Национального союза писателей Украины» случилось стремительно, по чьей-то, как мне сказали, указке «сверху». Кто (где) у харьковских панов литераторов «верх», не знаю. Самовлюбленный и самонедостаточный временщик Аваков, ныне ратующий за создание министерства пропаганды? Эдакий новый Геббельс киевского режима. Как в свое время сказал про гауляйтера Авакова бывший глава Харьковского облсовета В. Салыгин, губернатор должен руководить хозяйством, а не заниматься «фантастычной лытэратурой». Это был намек на аваковский фестиваль фантастики, проводившийся в Харькове несколько лет подряд.

— Для полноты картины, взамен выбывшего Минакова, нужно бы принять в Национальный союза писателей Украины этого известного «фантаста» из Фейсбука…

— Кстати, да. Но мы отвлеклись на высокое. Спустимся на грешную землю… Заседали они радой харьковской организации пысьмэнныкив — 30-го июля. На совет нечестивых я, разумеется, не пошел. Мне сказали, что таки да, меня исключили. Я не следил. Мне было неинтересно — кто и как голосовал, что говорили. Думаю, что не все проголосовавшие за исключение настолько меня ненавидят. Кто-то это сделал исходя из «требований момента». Обиды у меня нет. Мне всё равно. Но вот сообщили, что с главными тезисами «обвинения» выступил поэт Алексей Бинкевич, пишущий на русском. Мы с ним с 1979-го ходили в одну литературную студию, несколько лет назад он выступил в местной газете с критической репликой: дескать, почему харьковская писательская организация не привечает таких известных поэтов (лауреатов и т.д.), как И. Евса и С. Минаков. На самом деле, я с весны 2005-го не хожу в Спилку, хотя взносы за прошлый год — еще платил. Ну и главное: НСПУ фактически, со времен оранжевого проющенковского переворота, превратился в нацистский рупор. Они, «демократы» и «толерасты», ведь всегда точно знают, кто любит Отечество, а кто нет, кому можно дозволить говорить, а кому надо рот замазать…

Выступали, говорят, на заседании правления с антиминаковскими тезисами такие «титаны» укрсучлита, как лауреат премии Ленинского комсомола Украины начала 1980-х Леонид Тома, который о моей книге «Листобой» (1997) как-то сказал: «СтарЫй, це ж европэйський ривень!» («Старик, это же европейский уровень!»). Я тогда неприлично захохотал: не скажешь же несчастному, что эта реплика не имеет никакого смысла, и что у украинцев перед неким «европейским» всегда шапка валится с голов, как у хлопов (холопов) перед паном. Но еще Гоголь безуспешно интересовался у подобных персон, а что же вы имеете в виду под «европейскими ценностями». Кстати, о Гоголе. Еще один «обвинитель Минакова» на заседании правления, критик Валерий Дьяченко, кажется, так и не выпустивший ни одной книги, в прошлом восхищенно высказывался в том духе, что после Гоголя мало кто в русской литературе с такой любовью и интересом, как Минаков, относился к малороссийской лексике и использовал ее в своих сочинениях. Теперь мнение у обвинителя, видать, переменилось.

Понятно, что к творческому процессу это судилище отношения не имело. Это был воистину «толерантный», «европэйський ривень» расправы за политическое, гражданское инакомыслие.

Символизм случившегося «исключения» заключается также в том синхронном совпадении, что книги этих «сочинителей», всех этих перепеляков и подобных, с их псевдозадушевными автографами, я за неделю до события, во время домашнего ремонта, просто выбросил скопом в мусорный бак, за ненадобностью, освободив две полки для святоотеческих книг.

— То есть, Вы и сами не хотели иметь ничего общего с этими «коллегами по цеху»? Вспоминается крылатая фраза: «У меня стилистические разногласия с советской властью»…

— Членство в Союзе оставалось единственной нитью моей социализации: с 2007-го моя трудовая книжка лежит в тумбочке и там записано: «находится на творческой работе». А это значит, что в соответствии с законодательством продолжается трудовой стаж. Теперь мои «коллеги» меня, похоже, лишили этого статуса на Украине. Ну что ж, как сказал персонаж Любшина в любимом фильме «Пять вечеров»: «Тем лучше».

Но все же зачем они столь ничтожно, прогнувшись омерзительно перед властью, выставили себя на свинское посмешище, а меня помещают в почетный ряд предшественников, которых исключали из творческих союзов за инакомыслие, я не знаю.
Меж тем, я остаюсь членом Союза писателей России. А также Всемирной ассоциации писателей International PEN-Club (Moscow Center), а это, к слову, правозащитная организация.

Есть и такой аспект: исключали меня из «членов национального союза писателей Украины» некие гоблины и вурдалаки, а принимали-то ровно 20 лет назад, когда мне давали рекомендации Борис Чичибабин и Ирина Евса. Никакого творческого смысла в нынешней «спилке» давно нет, общения тоже нет. Пацюки отторгли «чужеридну начинку», и теперь у них счастье и творчество, а также «свет майдана» и «здобуття» в мое отсутствие явно забьют струёй.

— Ну, это еще мягко и деликатно отторгли, по нынешним временам?..

— Да, надо сказать, что политический контекст сейчас — еще тот. Сколько было арестовано харьковских активистов, участников весенних протестов! Аресты проходили и в домах, с подлогом взрывчатки и избиением на глазах у домашних, как это произошло с моим коллегой, проректором Харьковского славянского университета Алексеем Самойловым. В рядах тех, кто мало-мальски обозначил свое несогласие с киевским режимом, люди стали исчезать. Через несколько суток — появляться с подпиской о невыезде. Постоянно шли заказные, высосанные из пальца судилища над активистами, арестованными еще в ночь на 8 апреля в здании ХОГА. Это я кратко говорю об общем полицейском фоне, на котором происходит сейчас жизнь Харькова.

— Может, это место, на Чернышевской, 59, где находится клуб писателей в Харькове, располагает к безумию?

— Есть и позорная традиция у этой организации, и дурная репутация у этого здания. Достаточно назвать исключение Чичибабина в 1960-х. Или скандальные потасовки между пысьмэнныками... Мы сказали о безумии — и мне вспомнился один эпизод. Я уж и забыл об этом случае. А теперь его можно расценивать как пролог к повальному умопомрачению в нашем творческом союзе…
Это были времена, когда в течение десяти лет мне случилось служить в кабинете начинающего литератора консультантом (замечу, бесплатно!).

И вот ходил к нам такой не очень адекватный литератор (писал он что-то, рвался выступать постоянно) Петр Виксман. Ну и под этим самым зданием когда-то он пытался пырнуть меня кухонным ножом, но попал в мой расстегнутый развевавшийся плащ. (Смеется.)

— Картина маслом!

— Тут был уместен и адекватен лишь один ответ: поджопник идиоту. Что я стремительно и проделал. Нынешним интервью о ситуации с «исключением», в принципе, я осуществляю ту же процедуру. Вот только нож у нынешних клинических безумцев, уже не столовый. Они уже жгут и забивают арматурой живых сограждан в Доме профсоюзов Одессы, расстреливают свой народ из «Градов» и с помощью авиабомбардировок в Донбассе. Настаиваю: персоны, поддерживающие нацистскую киевскую хунту морально и идеологически, несут всю меру ответственности за происходящее сейчас в добиваемой ими стране.

— Вы упомянули времена, когда работали с начинающими авторами. То есть это было «кому-нибудь нужно»...

— Кстати, тогда я не был «чужеридной начинкой» ни для кого: получил первую же муниципальную премию им. Б. Слуцкого (1998), почетную грамоту-благодарность от Харьковского городского головы М. Пилипчука «за многолетний творческий труд, высокий профессионализм, личный вклад в воспитание литературной молодёжи и по случаю 70-летия основания областной литстудии им. П. Тычины» (1999). В этой связи не могу не вспомнить греющую меня отметину, грамоту 2009-го года (в немалой череде прочих) — Свидетельство от Харьковского областного фонда поддержки молодых дарований — «за многолетнее сотрудничество и воспитание талантливых учеников-стипендиатов». Этот изумительный фонд учредил с единомышленниками в 1994-м Евгений Кушнарев, тогда еще мэр Харькова. Его, сторонника федерализации Украины, с момента оранжевого помрачения отстаивавшего цивилизационные ценности и права граждан русского Юго-Востока Украины, убили в 2007-м, но харьковцы помнят, что и Международный фонд памяти Б. Чичибабина, и общество интеллигенции «Круг», и Международный конкурс юных пианистов Владимира Крайнева, и много-много других культурных начинаний были осуществлены по инициативе и при активном участии Евгения Петровича. Кстати, Фонд поддержки молодых дарований он возглавлял лично, вручал награды детям города и области за месяц до своей трагической гибели.

— Это исключение из творческого союза, осуществленное по-тихому, — наверное, повод к дополнительным раздумьям о смысле творчества, об уделе одиночек, о том, что стадное чувство и коллективное бессознательное может быть предметом изучения, но не движущей силой литературы…

— Смысл творчества? Ого! «Вы мне задаете чугунный вопрос». Отвечу так: он — в гармонизации внутреннего и внешнего пространств посильными инструментами. Разумеется, дарованными. То есть во исполнение поручения. «Во имя Красоты, и больше ни во чьё», — сказал Чичибабин. Соглашусь в том смысле, что Красота — одна из Божественных ипостасей. А в чем вообще смысл, в том числе и творчества? В спасении. То есть, как нас учил батюшка Серафим, в стяжании Святаго Духа. Если это звучит здесь пафосно, то извините. Но «я так считаю». Что касается стада, то тут вспомним стихи Андрея Усачева для взрослых и детей: «Чем отличается стадо от стаи? Стадо пасется. А стая — летает». Бывают, правда, и стаи шакалов, обкладывающих и загоняющих оленя или кабана-одиночку. Но с медведем у шавкотни — номер не пройдет.

Если говорить об одиночестве, то для человека, склонного к духовному деланию, к более или менее интенсивной духовной жизни, это аксиома. Нас окружает порой водоворот уз, знакомств, коммуникаций, однако, как сказал Юрий Левитанский, «но вечером, но в тишине, но сам с собой наедине, когда звезда стоит в окне…» В общем, нам не привыкать быть в одиночестве. Хотя и помним, сколь его «характер крут».

— Сегодняшнее снятие моральных преград, повальное улюлюканье во время политических расправ, одобрение и поощрение братоубийственной бойни — всё это результат многолетних идеологических усилий, соответствующей гуманитарной политики? 

— Пришествие бесов в политикум, на авансцену гражданского общества, в систему образования уже приносит ужасающие, разрушительнейшие «плоды». Детвору учат зиговать, скакать-как-немоскаль, орать бандеровские речевки «Слава Украине! Героям слава!», всячески накачивают ненавистью. За этим, если кто-то из этой молодежи доживет до зрелости, а не канет в мясорубке нацистского «нового порядка», последуют страшная ломка, пустота, безысходность прозрения. Мера ответственности тех, кто осуществляет этот адский сценарий с южнорусской частью русского народа, колоссальна. Они все будут наказаны новым трибуналом.

Дело, полагаю, в следующем. Вся ненависть, о которой мы говорили выше, оказалась аккумулированной в зомбированных мозгах участников «проекта», осуществляемого нашими врагами и направленного на уничтожение Русского Мiра, разрушение духовной и территориальной целостности России. Но поскольку «Наше дело правое», то есть правда на нашей стороне, то «враг будет разбит, победа будет за нами». Что касается русского имперского града Харькова, то наши — Слободские, Слобожанские — территории вошли в Московское Царство еще в 1503 г. Значит, нам надлежит быть там и с теми, куда и с кем нас определили «наши отцы». Формат нашего присутствия и участия в большом общерусском мире может обсуждаться. Помним, что, скажем, Харьков, всегда был многонационален и веротерпим. Но неизменны основополагающие ценностные константы: каноническая православная вера отцов, под омофором Московского Патриархата, разумеется, а также русский язык, русская культура, всевозможные формы комплиментарного сотрудничества — культурного, политического, экономического, военного — с большой Россией и ее верными союзниками.

Беседовал Виталий СВЕТЛЫЙ

Пресс-пост

Добавить комментарий:

Добавляя комментарий вы автоматически соглашаетесь с правилами сайта

Комментарий:
Captcha




Комментарии


Актуально

Мнение

Опрос

Вам нравится новый дизайн сайта?




Блогосфера

20 декабря, 2014