Духовная высота нерыжего рыжего человека

Натурально, по окрасу волос, Гена был именно рыжим, то есть обладал таким нечасто встречающимся цветом шевелюры. Мы помним из фольклора и знаем из жизни, как в поговорках сформулировано отношение к рыжим: «Что я, рыжий, что ли?» (ну то есть не дурак). Или: «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой». О блондинах, брюнетах, шатенах такой поговорки почему-то, кажется, не придумано, вообще-то они есть, но не на памяти. Суеверное сознание полно предубеждений: «Рыжий да красный – человек опасный». И уж совсем сомнительно-экстремальное: «Рыжих и во святых нет».

…Мы стоим у крематория харьковского поселка Жихорь, ждем часа кремации Геннадия Борисовича Сысоева, родившегося в Харькове 14 декабря 1964 г. и скончавшегося внезапно, от остановки сердца после перенесенного перед этим микроинсульта, 9 ноября 2010 г. в своей харьковской квартире, где он жил один. Нас окружают последние красные, желтые, даже и светло-зеленые листки кустарника, заботливо высаженные у входа в это воистину инфернальное заведение, а также разносортные елочки-сосеночки, порядком вымахавшие за несколько десятилетий, как был возведен этот страшный «мавзолей», отделанный розовым туфом, уже жутковато почерневшим. Поскольку Гена был известным в Харькове и на Украине журналистом, то и проститься с ним прибыли наряду с родственниками в большинстве своем собратья по цеху, а то и сказать – соратники. И пока гроб с телом Гены не уплыл по роликам транспортера в огненную пещь, мы вольны были отчетливо вспомнить, чем дорог и памятен нам этот человек, как оказалось, не просто известный в прошлом криминальный репортер, а духовный стоик, человек бескомпромиссных ментальных убеждений, готовый следовать своим принципам до конца.

18-го декабря минует 40 дней со дня его кончины.

Последние годы Геннадий Сысоев оказался на линии обороны, держа с соратниками фронт, который кто-то политически назовет антиоранжевым, а я бы назвал стоянием за Русское дело.

Даря мне в августе 2005 г. свою книжицу «Я не рыжий» (название я бы трактовал как «я не оранжевый лох»), еще пахнущую типографской краской, Гена написал на обороте обложки: «Наше дело правое. Победа будет за нами!»  Он случайно выпустил кусок этой знаменитой сталинской фразы, сказанной в первые дни войны по Всесоюзному радио: «Враг будет разбит». Но неслучайна сама фраза. Она подхватывает тему Великой Отечественной войны, верно озвученную и Евгением Кушнарёвым на Северодонецком съезде осенью 2004 г.: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой – с нашистской силою темною, проклятою ордой!»  Вот так Кушнарёв и Сысоев, как и все мы, тогда сгрудившиеся для противостояния оранжевому манипуляционному помрачению, восприняли надвигавшееся облако оранжевой отравы – как личный вызов, как вражеское острие, направленное в наши сердца, как повод для срочной мобилизации в ополчение на защиту Отечества.

Страшно было видеть и понимать, как в одночасье многие наши друзья, с которыми мы прошли по жизни с годов юности, враз заглотили эту дешевую, умело «впаренную» американскую наживку на местный лад. Вроде не было в их душах ни знания истории родины, ни понимания духовной сущности единого Русского мира, а лишь одно желание непонятной свободы (от чего и от кого?), подогреваемое и умело направляемое врагом (это слово я тут употребляю и в патриотическом, и в православном смыслах). Как легко всхожи «в умах, ни в чем не твердых» посевы чуждой пропаганды. Как мы рады-готовы жевать не нами разжеванный, идеологически чуждый корм, вмиг принимая его за манну небесную!

Кушнарёв тогда, в августе 2005-го, сидел в тюрьме, арестованный оранжевыми «за сепаратизм». Это потом его заключение оказалось восьмидневным, а тогда мы не знали, чем все закончится. Мы стояли в протестных пикетах в Харькове и Киеве, писали статьи, а Кушнарёв объявил голодовку, чем подорвал свое и без того надорванное сердце.

Эпитет «рыжий», но в другом значении, потом мы увидим в названии книги Е. Кушнарёва «Конь рыжий. Записки контрреволюционера», эпиграфом к коему предпослана цитата из Откровения Иоанна Богослова (Ин. 6:4): «И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч». Эту цитату Геннадий уточнял у меня, спрашивая, в каком месте Писания упоминается этот образ.

Процитируем последние строки книги Е. Кушнарёва «Конь рыжий», написанные в ноябре 2005 г., и к ним, думается, Г. Сысоев имел непосредственное отношение, прежде всего в своей позиции: «Революционная целесообразность не является оправданием грубого вмешательства в судьбы миллионов людей. И те, кто на это решился, должны понимать – ответить за это придется. А мера этой ответственности зависит от того, как быстро придет осознание своей вины… И только тогда Конь Рыжий покинет нашу землю, чтобы никогда больше не появиться на ней».

С 2004 г. Геннадий ушел из всяческих редакций и занялся консультативной и политико-аналитической практикой. Сысоев остался автором трех книг, вызванной к жизни потрясениями новейшего времени: «Чертова дюжина украинской независимости» (опубликована только в Интернете: части I-III); «Я не рыжий» (опубликована как в сети, так и отдельной брошюрой); неизданной «Фашизофрении». Сысоев остался также автором десятков проблемных, ярких, остроумных, аналитичных общественно-политических статей, опубликованных как в бумажных СМИ, так и в Интернете, направленных против антирусского помрачения современной Украины. Сысоев, в конце концов, остался близким помощником самого яркого и последовательного политика на украинских просторах, харьковчанина Евгения Кушнарёва, которому помогал в работе над книгами «Конь рыжий» и «Выборы и вилы».

Верно отмечено, и это отчетливо характеризует натуру Сысоева, что он пришел к Кушнарёву в самый сложный период, когда против того была развернута травля, включая около двух десятков судебных исков (и все дела он выиграл), и очень многие отвернулись от него.

Неслучайность появления Г. Сысоева в когорте Е. Кушнарёва была обусловлена и такими публичными жестами Геннадия: осенью 2004-го, когда оранжевые обвинили Кушнарёва в сепаратизме и визжали о привлечении к ответу за разрушение «украинской государственности», Сысоев сразу выступил в печати с призывом привлечь в таком случае «к ответу» и его, поскольку он всецело разделяет позицию Кушнарёва, в полной мере выражающую мнение жителей востока и юга Украины.

В августе 2005 г., когда Е. Кушнарёва бросили в тюрьму, Геннадий Сысоев представил изданную пятитысячным тиражом свою книгу «Я не рыжий» о событиях президентских выборов 2004 г., которая однозначно оценивает оранжевые деяния как государственный переворот, как результат умелого проведения в жизнь западных PR-технологий. Сысоев тогда сказал на презентации издания: «Эти заметки были написаны между вторым и третьим туром выборов президента Украины, ближе к последней дате. Тогда я еще имел достаточно наивности полагать, что успею хотя бы немного повлиять на ход и, соответственно, исход голосования. Но опубликовать эту работу в Харькове, где вся пресса, как нас уверяли, была за Януковича, мне так и не удалось. Зато поместить ее в Интернете мне никто не мог помешать, и я сразу же получил откликов намного больше, чем на любую свою публикацию (а я работал не в последних газетах Харькова и Украины)».

Те, кто теперь думает, что у оранжевой власти не было серьезных намерений, заблуждаются. Ее картонность, надуманность на самом деле оказались реальными, оттого и сдулся оранж-проект. Однако тогда всё было всерьез, и власть была у них всерьез, и все репрессивные механизмы. И борясь с оранжем, пронизавшим все силовые структуры, все властные органы, люди рисковали здоровьем, жизнью на полном серьезе. Что мы и видим на примере судеб двух идеологических соратников – Е. Кушнарёва и Г. Сысоева. До сих пор ни близкие люди Евгения Петровича Кушнарёва, ни многие наблюдатели не верят в случайность его гибели на охоте в январе 2007 г. И Виктор Янукович, тогда же воскликнувший: «Все-таки они его убили!», и два, и три года спустя повторял, что дело об убийстве Кушнарёва должно быть расследовано.

Сысоев еще совсем недавно писал в одной из статей: «Давайте вспомним не столь давнее шумное событие – премьерный показ на Украине фильма Владимира Бортко «Тарас Бульба». Резонанс оказался уникальным. Оказалось, что это первая в истории экранизация, после выхода на экраны которой режиссера упрекают за то, что он не исказил авторский текст. В России картину приняли как обычный фильм, точнее – как обычный фильм Владимира Бортко, который сделал очередную экранизацию «близко к тексту». На Украине же поднялся шквал негодования. Основное недовольство вызвали слова «Русь» и «русский». Газета «Зеркало недели» поделилась своими соображениями насчет того, что картина только выиграла бы, «обрети она подлинные живые голоса той поры; появись в этой же картине более сдержанная корректировка громогласно назойливых а-ля гоголевских лейтмотивов «За Русь! За Русскую землю!» (можно бы и поубавить пафоса – например «за нашу землю!», все равно ведь наша, «чья» еще?)…»¹.

Эдакая наивность голодной крысы… Ну, ведь НАША, чья же еще? Нет, не ваша. А тех, кто умирал за русскую землю, исповедовал русскую веру и писал польскому королю требования, чтобы тот указы для них выдавал русским письмом. А вы, паны, от ИХ наследства – от ИХ русского имени отказались, потому какие же у вас могут быть претензии на ИХ землю? Особые претензии – к известной сцене, где казаки умирают за Русскую землю. Действительно, у Гоголя на одной странице «Русская земля» повторяется шесть раз. Но тут же еще чаще повторяется слово «порох». И ничего. Никто «назойливыми повторами» не возмущается…»

Внимательный историк и читатель хорошей литературы Геннадий Сысоев обратил внимание, что слов «украинец», «украинский» вообще нет ни в первом (1835), ни во втором (1842) варианте изданий гоголевского «Тараса Бульбы». И подчеркнул: «Слово «украинец» в XIX веке для определения жителей Южной, или Малой Руси, тогда употреблялось чрезвычайно редко, исключая нескольких польских интеллектуалов, разрабатывавших концепции «украинства» (не знал и не употреблял слова «украинец» и Т.Г. Шевченко)…» И цитировал письмо Гоголя графу А.П. Толстому: «Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь Сам Бог». Это письмо под заголовком «Нужно любить Россию» Гоголь потом включил в «Выбранные места из переписки с друзьями».

Цитировали не раз и мы, а все ж не грех еще раз вслед за Геннадием Сысоевым повторить нашего самого любимого прозаика XIX в., малоросса Николая Васильевича Гоголя-Яновского: «Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который желтым чеботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою…»

Эти цитаты внятно говорят о том, что любил и чему противостоял Геннадий Борисович Сысоев, личность высокой духовной стойкости и неотменимых ценностей. Надеюсь все же, что у раба Божия Геннадия, человека невоцерковленного и, кажется, по преимуществу атеистических воззрений, есть шанс на Царство Божие, и нам никто не помешает молиться о посмертной участи души этого воистину русского человека, стоявшего на защитных баррикадах Русского мира и на них же сложившего свою рыжую нерыжую голову. Вечная память!

¹ «Зеркало недели» № 12 (740) 5–12 апреля 2009 г.

Станислав МИНАКОВ

«Русское Единство»